ЗдоровьеКочевые лекари: тайны традиционной медицины ненцев
Фото: Федор Воронов / «Ямал-Медиа»
Когда вертолет санитарной авиации впервые приземлился в отдаленном ненецком стойбище, местные жители встретили врача не как избавителя, а как гостя. У них уже были свои доктора — седые старики, знавшие тысячи точек на теле, где нужно жечь чагу, и шаманы, умевшие договариваться с духами. Тысячи лет коренные народы Ямала обходились без больниц, антибиотиков и скальпелей. Они лечили переломы медью, цингу — сырой кровью, а младенцев — трухой из гнилой березы. Как работала эта система и почему современные ученые до сих пор ее изучают — в материале «Ямал-Медиа».
Болезнь как диалог с духами: анимизм в ненецкой медицине
Исторически здоровье человека в тундре зависело не от больниц и аптек — их просто не существовало. Лечение было частью повседневной жизни, построенной на глубоком понимании природы и религиозных представлениях. Ненцы верили, что мир населен духами: добрыми и злыми. Главный бог — Нум — создал землю и людей, но в дела вмешивается редко. А вот его помощники — хозяева рек, озер, ветра и огня — могли и наказать, и помочь. Болезнь, по мнению ненцев, не случалась просто так. Ее насылали злые духи Нижнего мира за нарушение запретов или колдовство недоброжелателей. Лечили по-разному. Если человек ломал ногу или обмораживал щеку — действовали рационально: вправляли, прижигали, мазали жиром. Если же человек «таял» без причины, сходил с ума или мучился непонятными болями — звали шамана. Тот камлал, бил в бубен и выгонял духов.
Особое место занимали семейные духи-покровители. У каждой женщины была священная кукла дян ката («бабушка земли»). Ей молились, ее просили о помощи при родах. Роженица держала куклу на животе, сжимая при схватках, а повитуха прикладывала ее к спине. Если роды шли тяжело — клали куклу в изголовье. По ее весу будто бы можно было понять, выживет больной или умрет.
Где и зачем жгли чагой ямальские ненцы
Самым распространенным методом лечения у ненцев было прижигание — тюнарпава. Инструмент прост: комочек тлеющей чаги (березового гриба), нож и бумага с дырочкой. Процесс выглядел так: на теле находили болевую точку, прикрывали кожу бумагой с отверстием (чтобы не сжечь лишнее), брали на кончик ножа тлеющую чагу и прикладывали к нужному месту. Держали две-три минуты, слегка помахивая ножом, чтобы чага не гасла. Считалось: если точка выбрана верно, чага с легким треском отскочит от образовавшегося пузыря. Прижигали все, у кого что болит: голову — прижигали шею, почки — поясницу, кашель — тыльную сторону кисти между пальцами, суставы — точки вокруг больного места.
Ненецкая реанимация и татуировки
Кроме прижиганий, ненцы активно использовали иглоукалывание — янгабава. Сначала иглы делали из кости, потом перешли на обычные швейные. Иногда связывали несколько игл в пучок или забивали их в деревяшку острыми концами наружу. Самый удивительный способ применения — оживление новорожденных. Если ребенок рождался в асфиксии (не дышал), ему делали быстрые поверхностные уколы иглой.
«Для оживления детей, родившихся в асфиксии, делают быстрые поверхностные уколы в кончики пальцев рук, ног, кончик носа, верхнюю губу, кончик языка», — из анкет Б.И. Василенко.
Если ребенок не начинал дышать — кололи в центр стопы. Метод работал достаточно часто, раз его практиковали повсеместно. При лечении больных суставов применяли игольчатый штамп. Кожу натирали пеплом чаги, а потом били по ней деревяшкой с торчащими иглами. На коже выступали капельки крови, пепел проникал под кожу. После такого лечения оставались несмываемые синеватые пятна — татуировки, которые ненцы носили всю жизнь. По ним всегда можно было определить, чем и когда болел человек. Использовали и пальцевое надавливание (ныбкабава) — например, при обмороках давили на кончики пальцев рук и ног пострадавшего.
Береза, багульник и мухомор: растительная аптека тундры
Тундра и тайга кормили и лечили одновременно. Растения, животные, минералы — все шло в дело. Причем многие рецепты дожили до наших дней и используются до сих пор. Самое почитаемое дерево — береза. Из нее делали посуду, ее дровами топили чум, ее сок и почки пили от простуды. Но самое интересное применение — труха из гнилого ствола. Эту труху насыпали в люльки младенцам. Она отлично впитывает влагу и при этом выделяет тепло. В тундре у детей никогда не бывает опрелостей. Той же трухой набивали обувь (кисы) и рукавицы, чтобы впитывать пот. Природный гигиенический порошок, который работает лучше любых современных присыпок.
Чага использовалась для лечения зубов, желудка и упадка сил — ее жевали с табаком, пили отвар, жгли для прижиганий. Лиственница спасала от цинги и гнойных ран — настоем хвои полоскали рот, разогретой смолой заливали раны. Багульником окуривали чумы при эпидемиях, в отваре купали новорожденных. Ягель прикладывали компрессами к больным суставам, спине и груди при простуде. Мухомор шаманы использовали для входа в транс, а настойкой на водке растирали суставы. При цинге ели ложечную траву — горькую, но спасительную. Отвар шикши пили при болезнях желудка, ей же лечили суставы.
Лекарства из стада и дикой природы
Самый ценный «доктор» — домашний олень. Панты (молодые рога, наполненные кровью) обжигали на костре, соскабливали шерсть и ели мягкую верхушку. Кисель из оленьих рогов давали больным при истощении и малокровии. Считалось, что панты особенно полезны детям — укрепляют кости. Свежая кровь и сырое мясо оленя — главное средство от цинги. В крови много витамина С, который спасал от смертельной болезни в условиях, где нет овощей и фруктов. Оленьи внутренности тоже шли в дело. Наполненный ягелем желудок забитого утром оленя жарили на листе и ели при язве. Костный мозг из оленьих ног пили при простуде и болезнях печени. Головной мозг ели при головокружениях. Самое сильное средство — свежее оленье легкое. При сильных кровотечениях его прикладывали прямо к ране. Теплое, пористое, оно работало как природная гемостатическая губка — останавливало кровь и закрывало рану до прихода настоящего врача. Медведь давал не менее ценные лекарства.
«Когда кто-то из родственников болеет, всегда зовут бабушку. Она залечит болячку медвежьей желчью, ожог — медвежьим салом. Рану она промывает настоем ягеля. Если рана загноилась, у нее раствор багульника припасен. А если фурункул вскочил, бабушка прикладывает лепешку из внутреннего оленьего сала со смолой лиственницы. И все проходит», — из книги О.Б. Приходько «Хомани» (этнографические записи о жизни лесных ненцев).
Медвежий жир — лучшее средство от простуды, ожогов и обморожений. Им растирались, его пили, им мазали раны. Медвежья желчь — универсальное средство. Настойкой нее растирали больные суставы, пили по каплям при кашле, болях в животе, сердечных приступах и желтухе. Если болели глаза, веки смазывали желчью птиц или медведя с помощью утиного пера. Щучья желчь ценилась как профилактическое средство — по одной капле в день. А рыбьим жиром мазали лицо перед дальней дорогой, чтобы не обморозить щеки и нос. Муравьи тоже лечили. При болях в суставах руку или ногу опускали в муравейник на десять-пятнадцать минут. А ранней весной собирали «муравьиное масло» — желтую тягучую жидкость, которая появляется на муравейниках. Ее использовали для растираний и заживления ран.
Металл, камень и огонь: неожиданные рецепты ненцев ЯНАО
При переломах ненцы пользовались медью. Считалось, что она помогает костям срастаться. Кусочек меди скоблили наждаком, порошок разводили в воде и пили. При болезнях суставов рук надевали на палец медное кольцо. Если внутренняя сторона кольца светлела — значит, болезнь отступает.
«При заболеваниях почек и мочевого пузыря берут мелкую стружку бивня мамонта или моржового клыка щепотку, бросают в воду и принимают внутрь по нескольку раз в день», — из анкет Б.И. Василенко.
Для остановки крови применяли белемниты — окаменевшие остатки древних моллюсков, которые находят в тундре («чертовы пальцы»). Их скоблили ножом и засыпали порошком рану. Тем же порошком полоскали горло при ангине. При желудочных расстройствах пили порох, размешанный в воде. А при простуде делали компрессы из прокаленного песка, насыпанного в мешочек — примитивная, но эффективная грелка.
Гигиена по-ненецки: почему мех заменяет баню
Отдельная и важнейшая часть традиционной медицины — профилактика. Ненцы выработали правила гигиены, идеально подходящие для жизни в тундре. Зимнюю одежду — малицу и ягушку — шьют из оленьих шкур мехом внутрь. И носят прямо на голом теле. Это не просто традиция, а продуманная система. Как это работает? Волос оленя внутри полый и жесткий. Во время движения он постоянно массирует кожу, усиливая кровообращение. А главное — каждая ворсинка вбирает в себя пот, и под его тяжестью обламывается. Вместе с обломками волос с тела удаляются грязь и продукты обмена.
«Благодаря своей жесткости и трубчатости, он [мех] нашим предкам и нам заменил баню, освободив человека от ее строительства в суровых климатических условиях. Правда, об этих качествах и достоинствах оленьего меха никто из наших предков не сказал нашим дедам и нам. Да и наука молчала. Поэтому мы не догадывались о том, что невысокий волосок на оленьей шкуре освобождает наше тело, как в бане, от всех нечистот. И лишь со временем мне стал понятен механизм очищения нашего тела с помощью одежд из оленьих шкур: каждая ворсинка вбирает в себя из пор все потовые отложения и под их тяжестью обламывается. Поэтому у наших предков выработалась привычка не носить одежды из разных тканей. Кроме всего сказанного, олений мех может оказывать и психотерапевтическое воздействие на нервную систему», — Е.Г. Сусой, из книги «Из глубины веков», 1994 г.
Мех греет, массирует и очищает одновременно. Никакой синтетики, никакого белья — только олений мех на голое тело. Даже детей заворачивают в оленьи шкуры. И в тундре у малышей никогда не бывает опрелостей. Известен случай: приехала женщина из тундры в гости к сестре в поселок и удивилась, увидев у племянника опрелости от фабричных пеленок. В тундре такого просто не бывает. В люльку детям вместо памперсов клали ту самую березовую труху. Она впитывает влагу и греет. В сильный мороз ребенку в такой люльке тепло и сухо.
Голос науки: что увидел врач в ненецких чумах
В 1960-80-х годах врач Борис Василенко, работая в передвижном медицинском отряде на Ямале, начал собирать сведения о народной медицине ненцев. В своих анкетах он записывал рассказы пациентов и отмечал на рисунках человека точки, куда те ставили прижигания.
«Ненка, 50 лет, домохозяйка, п. Панаевск. Многократно лечилась прижиганиями. Говорит, что прижигания делала себе сама комочком тлеющей чаги. После замужества долго не было детей. Делала прижигания в левом подреберье — родила пятерых детей», — из анкеты Б.И. Василенко, 1968-1985 гг.
Коллеги Василенко долго не верили его наблюдениям. Пока он не показал им пациентку с множественными рубцами от прижиганий.
«Эта больная, как очень показательная, была мной госпитализирована с гайморитом в х.о. окр. б-цы, где ее осмотрел П.Т. Московкин, зав. окрздравотделом, и Н.В. Соловьев. Они насчитали 13 рубцов от прижиганий. Убедились в том, что у ненцев существует и практикуется прижигание, и только после этого поверили мне», — из анкеты Б.И. Василенко.
Позже, сравнив ненецкие точки прижигания с атласами древнекитайской медицины. Василенко обнаружил поразительное сходство.
«Предки современных ненцев были ближайшими соседями китайцев примерно в то время, когда способ прямого прижигания кожи широко использовался в древней китайской медицине. Продвинувшись на север, палеоненцы принесли и прижигание», — Борис Василенко, кандидат медицинских наук, из статьи «Иглоукалывание и прижигание в народной медицине».